В течение этих дней задержания, я понял, что это "длинные и тяжелые дни". Это чувство может понять только тот, кто пережил подобное. Каждый день я жил со страхом, от каждых звуков шагов меня бросало в дрожь. Я боялся, что этот звук принадлежит моему врагу. Я не мог спать, едва закрыв глаза, я чувствовал биение сердца и снова и снова просыпался.

Я  скучал по моей супруге Фернанде, моему сыну Андресу и моей дочери Андреи. С Фернандой мы состоим в браке 10 лет, она - девушка с юга. Я всегда был на войне, от севера к югу, я не позволял ей страдать никогда. Я думаю об этом сейчас, представляю, если в какой-нибудь день я умру: она и мои дети, как они выживут? Возможно она будет просить милостыню на улицах? (Или хуже, мои враги принесли бы ей, в мой родной город, и начинал бы несправедливое и психопатическое суждение ей.) 

Я плакал, очень тяжело видеть, когда взрослый человек плачет. Однако такие страдания, как расставания, боль и смерть, они коснулись меня и я не мог сдержать слез. Я часто плакал в течение этих 11 лет, без какой-либо стыдливости. Потому что, где жили я и мои друзья, это была зона бесчеловечная и постоянного риска, и только слезы могут поливать сердце и давать нам силу, чтобы продолжать жить. Мы были как осиротевшими на Родине, наши лекарства - слезы. Часто только мы смогли выздоравливать когда мы лизали свои раны, и никто не бросал нам даже беглого взгляда.

......бред сумашедшего

Durante esos días de la detención, yo comprendí cómo es "un día largo y pesado". Esta sensación sólo quien había vivido, la puede entender. Cada día yo vivía con temor, me hacía temblar el cuerpo cada sonido de los pasos fuera de la puerta. Porque yo temía que ese sonido fuese de mi enemigo. No podía dormir, apenas cerraba los ojos, yo sentía un gran latido de corazón y me desperté, una y otra vez. 

Extrañaba mucho a mi esposa Fernanda, mi hijo Andres y mi hija Andrea. Con Fernanda estamos casados desde hace diez años, ella es una muchacha del sur, aunque yo siempre estaba en guerra recorriendo hacia norte y sur, no la dejo sufrir a ella en ningún momento. Ahora al pensar en esto, imagino si algún día, yo me muera, ¿ella y mis hijos, cómo van a sobrevivir? ¿A caso ella tendría que pedir limosnas en las calles? O peor todavía, que mis enemigos lleven a ella a mi pueblo natal, y empezara un juicio injusto y psicopático a ella. 

Entonces, lloré, es muy difícil ver a un adulto llorar. Sin embargo, frente a tanto sufrimiento de separación, dolor y muerte, realmente no pude contener mi llanto. Y a menudo lloraba durante esos once años, sin ningún pudor. Porque donde vivía yo y mis compañeros, era una zona de constante riesgo e inhumana, y sólo las lágrimas pueden regar el corazón y darnos la fuerza para seguir viviendo. Eramos como huérfanos de la patria, nuestras drogas son las lágrimas. Muchas veces sólo pudimos curar lamiendo nuestras heridas, y ninguna persona nos echaba ni siquiera un vistazo.