Stranger, if you passing meet me and desire to speak to me, why should you not speak to me? And why should I not speak to you? (с) Walt Whitman Николай РУБЦОВ Русский огонек Погружены в томительный мороз, Вокруг меня снега оцепенели! Оцепенели маленькие ели, И было небо темное, без звезд. Какая глушь! Я был один живой, Один живой в бескрайнем мертвом поле! Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?) Мелькнул в пустыне, как сторожевой... Я был совсем как снежный человек, Входя в избу (последняя надежда!), И услыхал, отряхивая снег: - Вот печь для вас и теплая одежда... Потом хозяйка слушала меня, Но в тусклом взгляде Жизни было мало, И, неподвижно сидя у огня, Она совсем, казалось, задремала... Как много желтых снимков на Руси В такой простой и бережной оправе! И вдруг открылся мне и поразил Сиротский смысл семейных фотографий: Огнем, враждой земля полным-полна,- И близких всех душа не позабудет!.. - Скажи, родимый, будет ли война? - И я сказал: - Наверное, не будет. - Дай Бог, дай Бог... Ведь всем не угодишь, А от раздора пользы не прибудет...- И вдруг опять: - Не будет, говоришь? - Нет,- говорю,- наверное не будет. - Дай Бог, дай Бог... И долго на меня Она смотрела, как глухонемая, И, головы седой не поднимая, Опять сидела тихо у огня. Что снилось ей? Весь этот белый свет, Быть может, встал пред нею в то мгновенье?.. Но я глухим бренчанием монет Прервал ее старинные виденья... - Господь с тобой! Мы денег не берем! - Что ж,- говорю,- желаю вам здоровья! За все добро расплатимся добром, За всю любовь расплатимся любовью... Спасибо, скромный русский огонек, За то, что ты в предчувствии тревожном Горишь для тех, кто в поле бездорожном От всех друзей отчаянно далек, За то, что, с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь, как добрая душа, Горишь во мгле - и нет тебе покоя...