перевод 2

Я сама переводила и мой профессор тоже видел...

Шайло был огромной немецкой овчаркой. Он получал какое-то особое удовольствие от опрокидывания моего мусорного бака, и все, кто его видел, замечали в нем генетическую предрасположенность присматривать за всеми. Каждый день когда я возвращался с работы, он встречал меня у машины, полный решимости помешать мне добраться до моей парадной двери. Он кружил ворча вокруг меня, бросался мне наперерез, старался оттеснить меня в дальний угол. Шарлотта, женщина с которой я встречался, побаивалась его, и, надо сказать в её оправдание, он весил на сорок фунтов больше её. Он был настолько большим, что, стоя на задних лапах, передними легко прижимал мои плечи к машине и смотрел мне в глаза. Вначале, когда я только переехал на ферму, и Госпожа Каннингам была ещё жива, я даже жаловался ей на него, но ей в то время было уже не меньше семидесяти пяти, и она могла справиться с Шайло ничуть не лучше, чем я.

Shiloh was an enormous German shepherd, who relished tipping my trashcans and who couldn’t get past his genetic predisposition for shepherding. Each day when I returned from work he met me at the car, determined to prevent me from reaching my front door. He circled me growling, rushed to block my passage, cut me into ever-shrinking corners. Charlotte, the woman I’d been seeing, was terrified of him and, in her defense, he did have forty pounds on her. He was big enough, upright, to pin my shoulders to the car with his paws and look me in the eye. I complained when I first moved to the farm, when Mrs. Cunningham was still alive, but she was at least seventy-five and could no more control Shiloh than I.

перевод 2

Я сама переводила и мой профессор тоже видел...

Шайло был огромной немецкой овчаркой, которому нравилось* опрокидывать мусорные ведра и который не мог преодолеть свою генетическую предрасположенность кого-нибудь пасти. Каждый день когда я возвращался с работы, он встречал меня у машины с намерением помешать мне достичь парадной двери. Он кружил вокруг** меня с ворчанием, мчался загораживать мне дорогу, моему проходу, теснил меня в сокращающийся угол. Шарлотта, женщина с которой я встречался, боялась его, и в её оправдание нужно сказать, что Шайло перевешивал её на сорок фунтов. Он был достаточно большим, и мог встать на задние лапы так, чтобы прижимать передними мои плечи к машине и смотреть мне в глаза. Когда я только переехал на ферму, я пожаловался на него госпоже Каннингэм, но ей было по меньшей мере семдесят пять лет и она справлялась с Шайло не лучше меня.

Shiloh was an enormous German shepherd, who relished tipping my trashcans and who couldn’t get past his genetic predisposition for shepherding. Each day when I returned from work he met me at the car, determined to prevent me from reaching my front door. He circled me growling, rushed to block my passage, cut me into ever-shrinking corners. Charlotte, the woman I’d been seeing, was terrified of him and, in her defense, he did have forty pounds on her. He was big enough, upright, to pin my shoulders to the car with his paws and look me in the eye. I complained when I first moved to the farm, when Mrs. Cunningham was still alive, but she was at least seventy-five and could no more control Shiloh than I.

* - принято считать, что животные подчиняются инстинктам и не способны испытывать высокие чувства, поэтому "наслаждаться" по отношению к собаке не совсем уместно, лучше просто "нравится".

** - невозможно окружить кого-либо в одиночку.

predisposition for - предрасположенность к чему-либо (D. c.); предрасположенность делать что-либо (without preposition)

ever-shrinking corners - no similar phrase in russian, because it's obvious that a corner is narrow

перевод 2

Я сама переводила и мой профессор тоже это видел...

Шайло был огромнойая немецкойая овчаркойа, и он наслаждался, если опрокидывалть мой мусор, и кто не мог преодолевать свое генетическое предрасчположение к этому для пастыраства. Каждый день, когда я возвращался с работы, он встречатил меня у машины, решавший предо воспрепятствовать меня от достигающей мешая мне пройти к моей парадной двери. Он окружил вокруг меня с ворчанием, мчался загораживать мне дорогу, к моему проходу, оттеснил меня в дальний угол сокращающийся уголёк. Шарлотта, - женщина, с которой я встречался - , которая устрашалась пугалась его, и в неё оправдание, он был больше перевешивал её на сорок фунтов. Он достаточно большим, прямым, чтобы встав на задние лапы, прижимать к моемуй плечу в мужчину с ним свои лапыой и смотреть мне в глаза. Когда я впервые переехал на ферму, когда госпожа Каннингам была ещё жива, и я пожаловался на собаку, но её госпоже Каннингам былоа по крайней мере семьдесят пять лет, и не могла управлять Шайлои лучше, чем я.

Shiloh was an enormous German shepherd, who relished tipping my trashcans and who couldn’t get past his genetic predisposition for shepherding. Each day when I returned from work he met me at the car, determined to prevent me from reaching my front door. He circled me growling, rushed to block my passage, cut me into ever-shrinking corners. Charlotte, the woman I’d been seeing, was terrified of him and, in her defense, he did have forty pounds on her. He was big enough, upright, to pin my shoulders to the car with his paws and look me in the eye. I complained when I first moved to the farm, when Mrs. Cunningham was still alive, but she was at least seventy-five and could no more control Shiloh than I.