Леди Паджет

Леди Паджет была английской дворянкой, которая полюбила сербов во время её пребывания (G.c.) в Белграде, когда её муж работал (should be impf, in the middle of the action) там представителем английского правительства. В течение балканских войн, она вместе с английсками врачами основали военную больницу в Белграде. Она медицинским волонтёром постоянно лечила раненых сербских солдатов.

В начале первой мировой войны Леди Паджет была в Лондоне. Хотя там она была в безопасности, она ничего могла делать, пока её возлюбленные сербы воевали. Поэтому игнорируя совет мужа и отца, она поехала в Скопье. В больнице тиф распространялся, и в конце концов Леди Паджет заболела. Она поехала в Швейцарию, чтобы выздоравливать. (Она поехала в Швейцарию лечиться.)

Через два месеца она вернулась в Скопье, чтобы продолжить свою работу. В то время сербская армия отступала. Несмотря на совет и мольбы друзей и семьи, она осталась с раненными, которых не могли эвакуировать. Она оставалась там, пока не уехал последний солдат .

После конца второй мировой войны, её лондонский дом стал местом встречи для сербских политических беженцев. Она финансово поддерживала основание сербской церкви и сербского клуба в Лондоне.

В конце своей жизни Леди Паджет выразила только один страх: «Если бы все забыли обо мне, мне было бы всё равно. Но если бы сербы забыли обо мне, мне было бы очень жаль».

Леди Паджет

Леди Паджет была английской дворянкой. Во время своего пребывания в Белграде, когда её муж работал там представителем английского правительства, она прониклась любовью к сербскому народу. Пока шли балканские войны, она вместе с английскими врачами основала госпиталь в Белграде и безвозмездно лечила раненых сербских солдатов.

Когда началась первая мировая война, Леди Паджет была в Лондоне. Там было безопасно, но она не могла сидеть сложа руки, пока так полюбившийся ей народ сербии воевал. Поэтому, игнорируя совет мужа и отца, она поехала в Скопье. В больнице свирепствовал тиф, и, к сожалению, Леди Паджет заболела. Она поехала лечиться в Швецарию.

Но через два месеца она опять вернулась в Скопье, чтобы продолжить свою работу. В то время сербская армия отступала. Несмотря на советы и мольбы друзей и семьи, она осталась с ранеными, которых не могли сразу эвакуировать. Она оставалась там, пока последний солдат не уехал.

После окончания второй мировой войны, её лондонский дом стал местом встречи для сербских политических беженцев. Она финансово поддерживала основание сербской церкви и сербского клуба в Лондоне.

В конце своей жизни Леди Паджет выразила только одну обеспокоенность: «Если бы все забыли обо мне, мне было бы всё равно. Но, если бы сербы забыли обо мне, мне было бы очень жаль».

Леди Паджет

Леди Паджет была английской дворянкой. Она полюбила сербов во время своего (чего? Р.п.) пребывание в Белграде, когда её муж поработал там представителем английского правительства. В течение Во время балканских войн она, вместе с английсками врачами, основала военную больницу в Белграде. Она была медицинским волонтёром - постоянно лечила раненых сербских солдатов.

В начале первой мировой войны Леди Паджет была в Лондоне. Находясь в безопасности, она не могла бездействовать, пока её возлюбленные сербы воевали. Поэтому, игнорируя совет мужа и отца, она поехала в Скопье. В больнице тиф распространялся и, наконец, Леди Паджет заболела. (Необходимо добавить, как она попала в больницу. Очевидно, что она там работала. Но для лучшего восприятия текста нужно добавить связующее смысловое звено) Она поехала в Швецарию, чтобы выздоравливать.

Два месяца спустя она (можно заменить на "Леди Паджет", потому что много раз повторялось местоимение "она)" вернулась в Скопье, чтобы продолжать свою работу. В то время сербская армия отступала. Несмотря совет и мольбы друзей и семьи, она осталась с раненными, которые не могли быть эвакуированы. Она оставалась там до тех пор, пока последний солдат не уехал.

После окончания Второй Мировой войны, её лондонский дом стал местом встречи для сербских политических беженцев. Она финансово поддерживала основание сербской церкви и (какого?) сербского (чего? Р.п.) клуба (м.р.) в Лондоне.

В конце жизни Леди Паджет выразила рассказала о своём единственном страхе только один страх: «Если бы все забыли обо мне, мне было бы всё равно. Но, если бы сербы забыли обо мне, мне было бы очень жаль».

Глагол "выразить" чаще используется со словом "надежда", чем со словом страх. Выражение "выразить надежду" является устойчивым. О страхах можно "рассказать", "поведать". Страхами можно "поделиться".

Леди Паджет

Леди Паджет была английской дворянкой, которая полюбила сербов во время её пребывания в Белграде, когда её муж поработал там представителем английского правительства. В течение балканских войн, она вместе с английсками врачами основала военную больницу в Белграде. Она будучи медицинским волонтёром постоянно лечила раненых сербских солдатов.

В начале Первой мировой войны Леди Паджет была в Лондоне. Хотя и там она там была в безопасности, она не могла ничего не делать нечего (better to use idiom сидеть сложа руки) пока её возлюбленные сербы воевали. Поэтому игнорируя совет мужа и отца она поехала в Скопье. В больнице тиф распространялся тиф и наконец Леди Паджет заболела. Она поехала в Швейцарию, чтобы выздоравливать. на лечение

Через два месеца она вернулась в Скопье чтобы продолжать свою работу. В то время сербская армия отступала. Несмотря на советы и мольбы друзей и семьи, она осталась с раненными, ранеными которых не могли эвакуировать. Она оставалась до тех пор пока не уехал последный солдат не уехал.

После конца окончания Второй мировой войны, её лондонский дом стал местом встречи для сербских политических беженцев. Она финансово поддерживала поддержала основание сербской церкви и сербского клуба в Лондоне.

Около К концу её жизни, Леди Паджет выразила только один страх: «Если бы все забыли обо мне, мне было бы всё равно. Но, если бы сербы забыли обо мне, мне было бы очень жаль».

Леди Паджет

Леди Паджет была английской дворянкой, которая полюбила сербов за время её пребывания в Белграде, когда её муж поработал там представителем английского правительства. Во времена балканских войн, она вместе с английсками врачами основала военную больницу в Белграде. Она будучи медицинским волонтёром постоянно лечила раненых сербских солдатов.

В начале первой мировой войны Леди Паджет была в Лондоне. Хотя и там она была в безопасности, она не могла ничего не делать (сидеть сложа руки. Очень распространенаня идиома) нечего пока её возлюбленные сербы воевали. Поэтому игнорируя совет мужа и отца она поехала в Скопье. В больнице тиф распространялся и наконец Леди Паджет заболела. Она поехала в Швецарию, чтобы выздоравливать.

Через два месяца она вернулась в Скопье чтобы продолжить свою работу. В то время сербская армия отступала. Несмотря совет и мольбы друзей и семьи, она осталась с раненными, которых не могли эвакуировать. Она оставалась пока последный солдат не уехал.

После окончания Второй мировой войны, её лондонский дом стал местом встречи для сербских политических беженцев. Она финансово поддерживала основание сербской церкви и сербского клуба в Лондоне.

В конце своей жизни, Леди Паджет выражала (лучше сказать "имела лишь один страх) только один страх: «Если бы все забыли обо мне, мне было бы всё равно. Но, если бы сербы забыли обо мне, мне было бы очень жаль».